Или вот вам на пробу сказки моего мужа Сергея макарова:
КАК МИКРОБ БОРЬКА СПАС ИНФУЗОРИЮ ЛАЗЕЙКУ
У маленьких существ городка ВОТ-ТАК-ДА была своя жизнь, не похожая на жизнь больших животных. Например, в одной луже возле канавы жили плавучие инфузории-туфельки. Они так называются, потому что похожи на туфельки, только очень маленькие. Они такие маленькие, что наша капля воды для них – целое ведро. А наша спичка для них целый столб.
В одной такой семье росла инфузория Лазейка. Ее так прозвали мама и папа, потому что она всюду лазила.
На дне лужи у них был дом из старой яичной скорлупки, с дырочками для входа и выхода. Вокруг дома был забор из разных мелких щепочек и соломинок, а калитка была сделана из кусочка стекла от разбитой лампочки.
Вместо пса у них был Борька, очень умный и жизнерадостный микроб, из породы хороших зеленых микробов, которые никакие болезни не разносят, а наоборот, разносят здоровье.
Поэтому папа, мама и Лазейка были здоровые инфузории и никогда не болели.
Кроме этого, Борька отгонял от дома разных любопытных козявок, которых в луже водилось видимо-невидимо. Как Борька это делал? Он конечно не лаял – микробы лаять не умеют, а он вот что делал. Он надувался изо всех сил и краснел, как будто он большой и страшный вредный микроб, и тогда козявки убегали от него поскорее – а вдруг заразишься какой-нибудь болезнью?
Самым опасным делом для обитателей лужи были головастики – это такие существа, вроде рыбок, из которых потом появляются лягушки. Головастик, он такой! Голова у него большая, а рот еще больше. Он может запросто схватить в рот целых сто инфузорий, козявок или допустим микробов – и мало кому удавалось выскочить обратно в воду. Но головастики больше любили жить в канавах, и в луже появлялись редко.
Другой враг у жителей лужи было солнце. Понятно почему? Ведь если солнце слишком сильно греет, то лужа может высохнуть – и все пропало! Без воды они жить не могли, только две или три минуты. Но к счастью как раз над лужей рос большой старый Лопух. Он защищал лужу от солнца, и она не высыхала. Лужане очень любили и уважали Лопуха. Он у них был заместо бога. Каждое утро они молились: «Милый Старый Лопух, будь здоров! Милый Старый Лопух, будь здоров! Милый Старый Лопух, будь здоров!» Они повторяли эту молитву так часто, что старый Лопух не выдерживал и чихал – «Апчхи!» (Я забыл сказать, что в этой сказке лопухи чихают). Тогда в луже становилась паника – все думали, что это лужетрясение.
Лазейке все было интересно, и она все время лазила по всем закоулкам своей прекрасной лужи. У нее было множество друзей – и другие дети-инфузории, и некоторые козявки (среди них тоже попадались хорошие), и даже одна пиявка. Это была пожилая пиявка, ее звали Пия Ивановна, и она иногда сидела с Лазейкой, когда папа и мама ходили в театр или в гости.
И вот однажды родители как раз отправились навестить знакомое семейство инфузорий, у которых недавно родился маленький Инфузорик. А Лазейку оставили с Пией Ивановной. Сперва Пия Ивановна внимательно следила за Лазейкой, а потом старушка задремала – и девочка тут же конечно уплыла из дому. Она быстро проскользнула через дырочку-дверь в яичной скорлупе, проплыла через калитку из кусочка лампочного стекла и скоро оказалась на середине лужи. Светило зеленое солнышко. Почему зеленое? Правильно, потому что его лучи становились зелеными, когда проходили через зеленый лопух. Кругом плавали разные козявки, микробы и бактерии, и Лазейка весело плыла все дальше и дальше от дома.
А что же пиявка? Старушка проснулась, глядь – нету Лазейки. Она стала ее догонять – да куда там! Пиявки и вообще-то медлительные, а старые пиявки и совсем ползут как черепахи! Немного поискав Лазейку, старушка вернулась в домик инфузорий. Она хотела позвонить по телефону – но в этой сказке у инфузорий как назло не было телефонов. В их царстве телефоны еще не изобрели. Поэтому Пия Ивановна стала охать: «Ох да ох!», а потом плакать «Плак да плак!» Так всегда делают пиявки, когда случается какое-нибудь происшествие.
А как же Лазейка? А Лазейка продолжала плыть, и приплыла к другому краю лужи. Там она встретила знакомую девочку-инфузорию, которую звали Лапка. Лапка и ее друзья – девочки и мальчики – как раз играли в нос-бол. Команда инфузорий «Красная туфелька» сражалась с «Козявским Динамо». Вместо мячика у них была бусинка. Они плавали вокруг бусинки, и толкали ее носами, стараясь затолкать в соломенные воротца: чья команда больше бусинок затолкает, та и выиграла.
Какое это удовольствие – поиграть в нос-бол с друзьями! Сначала Лазейке никак не удавалось загнать увертливую бусинку в воротца. Но она очень старалась выиграть, и Лапка и другие инфузории старались. Поэтому «Красная туфелька» победила «Козявское Динамо» со счетом пять ноль.
Довольная, Лазейка присела отдохнуть на щепку-скамейку, а Лапка села рядом с ней.
– Как поживают твои родители? – спросила Лапка.
– Ой, а правда, как поживают мои родители? – воскликнула Лазейка. – Мне надо поскорее возвращаться домой.
И она поспешно поплыла назад, в сторону дома. «Как же так, – ругала она себя про себя. – Как же я могла забыть про дом и про родителей? Они наверно волнуются, что меня нет».
Лазейка себя ругала правильно. Уже давно родители вернулись из гостей. Вместо своей любимой дочки они увидели только старую пиявку.
– Где Лазейка? – вскричали родители. Но Пия Ивановна ничего не отвечала, а только повторяла «Ох! Ох!», да «Плак! Плак!».
Впрочем, и так было ясно: Лазейка пропала.
– Ах, чертенок, наверно она опять куда-то уплыла! – волновались папа и мама. Но волнение не помогало. Лазейка не появлялась.
Родители бросились на поиски – но лужа большая: где искать дочку? Этого они не знали, поэтому просто плавали взад-вперед и волновались.
В этой суматохе все забыли про микроба Борьку. А он-то все видел! И кое-что решил предпринять, только не скажу что, а то читать будет неинтересно.
Лазейка все плыла и плыла – дорогу домой она знала хорошо, но вдруг… Неожиданно она наткнулась на берег лужи. «Что такое, – думала Лазейка, – здесь же не было никакого берега! Неужели я заблудилась? Нет, этого не может быть. Вот здесь была кривая коряга, я как раз мимо нее проплывала. Странно, нога коряги осталась здесь, а голова вылезла вон из воды. А здесь появилась какая-то огромная яма, которой здесь не было. Ничего не понимаю». Лазейка поплыла вдоль берега лужи, она плыла-плыла – и вернулась на то место, где они играли в нос-бол! Только лужа в этом месте стала как будто не такая глубокая, как была раньше. И стало как-то светлее и не зелено. Лазейка задумалась: что же случилось? Но ничего не могла придумать. Как же попасть домой?
Она снова поплыла вдоль берега, и вскоре опять попала к коряге и яме – только с другой стороны. И тут Лазейка вдруг сообразила: на пути к дому образовался берег и пути домой нет. Бедная инфузория горько заплакала.
Она плакала и плакала – еще может и сегодня бы плакала, как вдруг – кто-то пощекотал ей спинку. Она оглянулась – это микроб Борька щекотал ее своими усиками.
Кто знает, у микробов бывают усики? По-моему, бывают. А если по-моему бывают, значит и правда бывают. Ведь это же я придумываю эту сказку!
И вот, значит, Борька щекочет Лазейку усиками, а сам приговаривает:
– Скорее, скорее, родная Лазеечка, а не то поздно будет!
– Что поздно будет? – сквозь слезы, но уже обрадованно спрашивает Лазейка.
– Некогда объяснять, скорее за мной! Только не отставай!
И быстро поплыл куда-то в сторону. Проплыв минуты две, Борька нырнул в глубину лужи, хвостом показывая, ныряй, мол, за мной. Лазейка нырнула. На дне лужи оказалась дыра, в которую и внырнул микроб. Лазейка за ним. Они оказались в длинном и темном подводном канале. Девочка изо всех сил плыла, стараясь не отстать от микроба. Прошло наверно минут восемь, и со второй стороны канала открылась светлая дырка. Раз! И Лазейка оказалась снова в луже. Она сразу увидела, что эта лужа ей тоже знакома, еще знакомее той. Они плыли быстро, и вскоре Лазейка увидела свой дом, вокруг которого растерянно плавали родители, а возле них колыхалась несчастная Пия Ивановна, которая все время повторяла «Ох! Ох! Плак! Плак!»
В сопровождении благородного микроба девочка подплыла к ним, и тут уж объятиям и радостям не было конца.
Наконец, все устали обниматься и расположились в гостиной за столиком, на котором стояли чашечки с чаем и испеченные Пией Ивановной пышки. На почетном месте сидел микроб Боря – теперь уже никто не смел звать его каким-то Борькой. Усевшись поудобнее, микроб важно высморкался и рассказал вот что.
Оказывается, в лужном царстве произошла беда, и Боря узнал о ней первый. Как узнал? Очень просто, из своего маленького радиоприемничка, который он сам изобрел и всегда держал в ухе, слушая по нему все новости. Беда была такая: пасшийся неподалеку жеребенок Чалый наступил в лужу копытом и заодно тем же копытом поломал знаменитый Лопух. Лужа осталась без Лопуха и стала сохнуть на солнце. Ее вода уменьшилась, и середина лужи, которая была выше, вылезла из воды и разделила лужу на две лужи. Дом наших знакомых инфузорий оказался в одной луже, а их дочка Лазейка осталась в другой.
«Так вот отчего была эта огромная яма в той луже – это был след от копыта Чалого! – подумала Лазейка. – И вот почему в луже стало так светло и мелко!»
Вот тут микроб Боря и показал свои таланты. С помощью друзей-микробов он отыскал подводный канал, соединявший две лужи, и быстро промчавшись по нему в другую лужу, спас оттуда Лазейку.
Выслушав этот рассказ, все страшно обрадовались. Даже глупая Пия Ивановна обрадовалась, хотя ей пришлось объяснять все снова: как сломался Лопух, как Чалый наступил в лужу и как солнце высушило лужу и сделало из одной лужи две.
– Постойте! – закричал вдруг папа-инфузор. – Ведь теперь солнце высушит обе лужи и мы все погибнем! Мы же не можем без воды!
Все со страхом смотрели друг на дружку. Каждый представлял себе ужасный конец.
И только Боря хитро улыбался.
– Чего ты улыбаешься? – закричали все. – Тут у нас конец света, а он еще улыбается!
– Чего я улыбаюсь? А вот, послушайте! – и он стал по очереди совать всем в уши свой маленький радиоприемничек. В приемничке говорило: «Передаем сообщение о погоде: В районе лужи и ее окрестностей ожидается проливной дождь, а никакого солнца не ожидается».
Так и было. Дождь лил много дней и лужа снова стала большой и прекрасной. И над ней вырос новый, молодой лопух. И лужане стали ему молиться: «Милый Молодой Лопух, будь здоров! Милый Молодой Лопух, будь здоров! Милый Молодой Лопух, будь здоров!»
Только этот лопух чихать не умел – он был из другой сказки.
ОПАСНЫЙ ГОЛОВАСТИК
В жизни инфузории Лазейки из прошлой сказки было много других приключений. Сегодня я хочу рассказать, как она попала в одно опасное приключение, но потом выручила не только себя, но и множество знакомых микробов и даже одну пиявку, и еще одну лягушку.
В этой сказке еще будут действовать головастик Вася (из которого потом получится лягушка Василиса), настоящий мальчик Сенька-Сенька и добрый микроб Боря из прошлой сказки.
Я уже говорил, что микробы в лужном царстве были вроде собачек. У них тоже были усики и хвосты, но только они были плавучие. Ну и конечно очень маленькие. Люди могут их увидеть только в микроскоп, который скопляет много микробов, а потом показывает их через такую трубочку с увеличительным стеклом. Эта трубочка называется тубус.
И еще я уже говорил, что зеленые микробы – добрые, они приносят здоровье, а красные приносят болезнь. Но в нашей знакомой луже все микробы – слава Лопуху! – были зелеными. Они свободно плавали по всей луже, играли и веселились, а некоторые работали сторожами в домах у инфузорий, как например, микроб Боря из прошлой сказки.
В прошлой сказке с Лазейкой случилась такая история: она пропала из дома и очутилась в другой половине лужи. После этой истории родители не отпускали ее гулять одну. Она гуляла с пиявкой Пией Ивановной и всегда ее слушалась – не уплывала далеко, потому что не хотела огорчать старушку.
Но в этот день Лазейка придумала играть с Пией Ивановной в прятки. Инфузория спряталась под ракушкой и стала ждать, пока Пия Ивановна ее найдет. Но Пия Ивановна все не находила и не находила. Тогда Лазейка сказала: «Ку-ку!» – но Пия Ивановна ее опять не нашла. Тогда Лазейка вылезла из-под ракушки и стала сама искать Пию Ивановну. «Ау! Ау!» – кричала Лазейка. Но Пия Ивановна не отзывалась.
Потом Лазейка узнáет, что Пия Ивановна никуда не делась. Она поплыла искать Лазейку и запуталась в тине – это такая водяная трава, которая растет на дне лужи. Запутавшись в тине, Пия Ивановна, вместо того, чтобы кричать и звать на помощь, заснула. Да-да, заснула! Такой был характер у Пии Ивановны – когда она попадала в трудное положение, то сразу же засыпала. Поэтому она не слышала ни лазейкиного «ку-ку», ни лазейкиного «ау-ау».
Но вернемся к Лазейке. Не найдя Пии Ивановны, она не растерялась, а поплыла к дому – звать на помощь родителей или в крайнем случае микроба Борю. Но родители поплыли в кино на фильм «Коварство и любовь одной козявки», а микроб Боря поплыл поиграть с другими микробами.
Огорченная Лазейка выплыла из дому и подумала, не поплыть ли в лужную милицию, но тут увидела Пию Ивановну! Оказывается, старушка проснулась, выпуталась из тины и поплыла к дому. Обрадованная Лазейка обняла Пию Ивановну. Тут бы и могла окончиться наша сказка, как вдруг…
В каждой сказке всегда бывают неожиданные приключения, которые называются «как вдруг». Вот и в нашей сказке настал черёд для неожиданного и довольно-таки опасного приключения.
Пока Пия Ивановна и Лазейка обнимались, они не заметили, что над ними появилась какая-то тень. Тень увеличивалась, и вдруг Лазейка увидела – Головастика!
Головастик сперва не заметил Лазейку. Он нацелился на микробов, беззаботно играющих на тинной лужайке. Вот он напружинился и бросился на микробов. В одно мгновение вся веселая толпа микробов оказалась проглоченной!
Лазейка смотрела со страхом на это приключение. До сих пор она видела головастика только в книжке под названием: «Первая и последняя помощь при встрече с головастиком в условиях лужи». Эту книжку написала очень умная бактерия Людмила Бацилловна Петрова, доктор головастиковых наук. Головастик был там нарисован черным и противным, с выпученными глазами и большим ртом, на котором было написано красными буквами: «Опасно! Бежать!»
Вспомнив об этой страшной картинке, Лазейка бросилась бежать, то есть плыть, что было сил. Но вскоре вспомнила про Пию Ивановну – нельзя же оставлять в беде несчастную пиявку! И бросилась назад ее спасать. А тем временем несообразительная пиявка так и стояла, разинув рот, и глядела на это непонятное для нее головастое чудище. Дело в том, что Пия Ивановна читать не умела, а картинки в книжке не рассматривала, потому что была нелюбопытной пиявкой.
Наконец, Пия Ивановна вспомнила рассказ ее дедушки Пиява Пианини. Это в его честь ее назвали Пией. Он был итальянцем, поэтому у него была итальянская фамилия – Пианини. Он, бывало, говорил с итальянским акцентом: «Ма Пия кара! (Это значит – моя дорогая Пия!) Бегини от такого большини, чернини и с большим ротини! (Это значит – беги от большого, черного и с большим ртом!)» Вспомнив про это, Пия Ивановна подумала: «Пожалуй, надо побыстрее плыть отсюда!»
Но беда в том, что старушка думала очень медленно, а плавала еще медленней. И вот огромный рот головастика приближается к Пие Ивановне; вот он уже раскрывается во всю ширь своей пасти, желая проглотить несчастную пиявку. Но в это время подплывает Лазейка и хватает Пию Ивановну за хвост, желая вытащить ее изо рта у головастика. Но вместо этого головастик раскрывает рот еще шире и глотает пиявку вместе с уцепившейся за ее хвост инфузорией. Немножко страшно! А вдруг чего? Авось, ничего.
В этот день головастик Вася был, к сожалению, в плохом настроении – у него болел живот. Поэтому он заплыл из родной канавы по подземному каналу в нашу знакомую лужу. И тут же набросился на ни в чем неповинных микробов, а потом на ни в чем неповинную пиявку. Головастики вообще-то пиявок не любят, и поэтому глотают довольно редко.
А в это время Пия Ивановна и Лазейка проплыли через васин пищевод – это так трубка называется, по которой в живот проходит всякая пища и вода. Проплыли они через пищевод и оказались на пороге васиного живота. Оказавшись на пороге васиного живота, они застыли от удивления. Почему они застыли от удивления? Потому что перед ними открылась картина. А картина была такая, что тут бы любой застыл от удивления, а не только Пия Ивановна и Лазейка.
На всем пространстве головастикового живота, похожего на пещеру, шло настоящее сражение. Зеленые, добрые микробы сражались с красными – злыми. Каждый зеленый выбрал себе красного противника и нападал на него, размахивая лапками и хвостом. Прижав красного к стенке пещеры, то есть головастикового живота, зеленый кричал ему: «Зеленеть – или смерть!» Это было похоже на то, как большие дяди и тети, играя в разные партии, прижимают противника из другой партии к стенке и требуют, чтобы тот стал их цвета, то есть принял их партийную программу.
Вскоре бой окончился. Победили зеленые. Все красные покрасились в зеленый цвет и стали добрыми. И тут от толпы победителей отделился микроб и быстренько подплыл к Лазейке и Пие Ивановне.
«Боря!» – закричали сразу инфузория и пиявка. Впрочем, сразу закричала только инфузория, а Пия Ивановна закричала потом, минут через пять. Потому что она была мед-ли-тель-на-я.
Да, это был несомненно их домашний микроб Боря, бывший Борька. На лбу его красовалась большая шишка: наверно он получил ее во время боя с красными.
– Не болит? – спросила Лазейка.
– Ни капельки! – ответил Боря. Он, как видно, даже гордился этой шишкой. Она показывала, что победа далась нелегко.
Отдышавшись после битвы, Боря рассказал вот что. Он и другие микробы, как известно, играл на полянке, как вдруг на них набросился рассерженный головастик. Попав в его живот, они тут же поняли, почему он рассержен: в животе было полно вредных микробов, от которых он и заболел. Тогда добрые набросились на злых, и одержали победу.
– Это хорошо, что вы ее одержали, эту победу, – сказала Лазейка, – но как же с нами? Теперь-то головастик станет добрым и выпустит нас из своего живота – да или нет?
– Пока неясно, – ответил микроб. – Вообще-то живот уже послал эсэмэску по мобильному телефону в голову головастика: «Внимание! Я, живот, больше не болю, и можно поднимать настроение». Теперь мы немного подождем, пока настроение поднимется и станет хорошим. Тогда мы отправим в голову свою эсэмэску: «Товарищ головастик, это мы спасли тебя от болезни, поэтому выпусти нас поскорее из живота. Добрые микробы, пиявка Пия Ивановна и инфузория Лазейка». Голова подумает-подумает, да и выпустит.
– А если не выпустит? – спросила Лазейка.
«Медленно минуты уплывают вдаль», – грустно пели наши герои, ожидая своей судьбы в брюхе у головастика Васи.
А в это время приключения продолжаются. Головастик уже в хорошем настроении. Он благополучно проплывает по подводному каналу и возвращается в свою родную канаву. Там головастик получает эсэмэску от наших друзей и еще больше раздобривается. «А что, – думает голова головастика. – Выплюну-ка я их пожалуй на свободу!»
Как вдруг – какая-то огромная сила вытаскивает головастика из канавной воды и поднимает в воздух. Это уже вторая неожиданность в нашей сказке. Первую неожиданность произвел сам головастик, когда напал на ни в чем неповинную пиявку. А вторую кто-то произвел самому головастику. Но кто посмел схватить нашего могучего головастика?
– Ух ты, какой упитанный головастик! – проговорил громовой голос. На самом деле это был не громовой, а нормальный голос. Просто головастику он показался громовым. Почему? Да потому что сам головастик был маленьким по сравнению с говорящим великаном.
Великан же оказался нормальным настоящим мальчиком по имени Сенька-Сенька. Этот мальчик, оказывается, в тот день как раз решил поймать головастика, чтобы посмотреть, как из головастиков получаются лягушки. Сенька-Сенька перешел уже в пятый класс и больше всего на свете интересовался, как все устроено и как все получается.
У него даже был микроскоп, который папа купил в магазине оптики «Зри в корень». Но про микроскоп потом, сначала про нашего головастика. Вытащив нашего головастика из канавы сачком, Сенька-Сенька очень обрадовался. Он посадил его в банку с водой и принес к себе домой, где он жил в двухэтажном доме на самом краюшке городка ВОТ-ТАК-ДА.
Там он поставил банку на стол и долго рассматривал интересное животное, особенно его жабры, плавники и хвост, а потом сел на стул возле стола и стал читать книгу, время от времени поглядывая на головастика, чтобы не прозевать, когда из него будет получаться лягушка. Больше всего Сеньку-Сеньку интересовало вот что: как у головастика отваливается хвост и отрастают лягушачьи лапы?
А что же наши герои? Они ничего не знали про приключения в большом мире. Они долго ждали, что головастик их выплюнет, но он все не выплевывал и не выплевывал. Тогда они решили бежать. «Вперед из живота!» – воскликнула Лазейка, и они поплыли назад по головастиковому пищеводу. Впереди плыла храбрая Лазейка, за ней микроб Боря и остальные микробы, а самой последней плелась усталая Пия Ивановна.
И вот, выждав когда головастик Вася зевнул, беглецы смело бросились вон из головастикового рта.
Как мы помним, головастик был в банке, а банка была на столе, за которым сидел Сенька-Сенька и читал книгу. Книга была интересная, про волшебного мальчика Гарри Поттера, но Сенька-Сенька не забывал поглядывать на головастика в банке, ожидая получения лягушки.
И вдруг он увидел, как изо рта у головастика вылетела пиявка и еще одно существо, только совсем маленькое. Это была Лазейка. Любопытный Сенька-Сенька тут же взял чайную ложку и зачерпнул воду с пиявкой и маленьким существом. Там же оказались и микробы, только он их сперва не заметил, они были слишком мелкие. Ложку он положил под микроскоп, а сам заглянул в трубку микроскопа, называемую как? Правильно, тубус. Так вот, заглянув в тубус, он тут же увидел увеличенными всех наших героев: Лазейку, Пию Ивановну и толпу микробов. Пия Ивановна под микроскопом выглядела гигантской тетей, Лазейка вполне большой, а микробы небольшими, но тоже видимыми.
Особенно Сенька-Сенька разглядывал инфузорию, которую никогда не видел. Больше всего он удивился лазейкиным ресничкам: они были у нее не на глазах, а по всему телу, и с помощью них она плавала. Лазейка же удивилась Сеньки-Сенькиному глазу, который на нее смотрел через эту же трубку микроскопа под названием тубус.
Лазейка конечно никогда не видела людей, но родители ей рассказывали, что бывают такие громадины, которые называются люди. Эти громадины очень глупые, говорили родители, потому что плохо плавают и не живут в воде, а живут в воздухе. «И еще, представляешь, у них ресницы только на глазах!» – говорили родители с хохотом.
Лазейка посмотрела на глаз с длинными ресницами, который смотрел на нее через этот тубус, и глаз ей показался совсем не глупым.
– Эй ты, глаз! – закричала она. – Чего ты на меня смотришь?
Сенька-Сенька, конечно, ничего не услышал, но в микроскоп увидел, что Лазейка раскрывает рот и машет своими ресничками. Тогда Сенька-Сенька кое-что придумал. Он взял иголку и положил в чайную ложку. Лазейка увидела какое-то блестящее бревно и сначала испугалась, но потом влезла на него и стала по нему плавать, махая ресничками. Тогда глаз за стеклом подмигнул, а Лазейка подмигнула в ответ. Глаз подмигнул два раза. И Лазейка подмигнула два раза.
– Оно меня понимает! – закричали Сенька-Сенька и Лазейка хором, но каждый на своем языке.
И вдруг каждый из них повернулся к банке, которая стояла около микроскопа. И они увидели в банке… Кого, как ты думаешь?
Правильно, лягушку Василису, в которую превратился головастик Вася. Василиса была еще небольшого роста, но уже зелененькая, без хвоста и с четырьмя лапками. Она изо всех сил пучила глазки и прыгала от радости, крича: «Ура, я лягушка! Ура, я лягушка!»
Сенька-Сенька захлопал в ладоши, а Лазейка захлопала в реснички. И даже микробы во что-то захлопали, хотя в этой сказке микробы вообще-то не хлопают.
Ну а дальше все было проще простого. Микроб Боря собрал своих друзей-микробов, и разложил их на дне ложки, так что из их тел получилась записка на человечьем языке – он, оказывается, выучил его еще раньше по радио. Записка была такая:
«Дорогой человеческий великан! Будь добр, отнеси нас домой в лужу под Лопухом, а лягушку Василису – в канаву! Твои друзья: добрые микробы, инфузория Лазейка и пиявка Пия Ивановна».
Сенька-Сенька прочитал записку через микроскоп и очень удивился: «Оказывается, у крошечных существ есть ум и они даже писать умеют!» С большим уважением Сенька-Сенька отнес наших друзей в ложке с водой к луже, в которую выпустил, а лягушку выпустил из банки в канаву, за что она ему сказала «Квака-куака-куа!», что на лягушачьем означает «Большое спасибо!».
Ну а мы возвращаемся из маленького царства пиявок и козявок в большой мир Феи Коровы, дочки Дудуси и их друзей.
|
Ну если 
Я сказала, что под маской страшилища оказался тот самый советник короля из сказки, т.е. живой добрый дядя, они так поиграли, и никто не испугался. Правильно? Как закрепить результат, вроде положительный? Она просит на ночь теперь сказку про короля, как рассказывать?
Мы стали выбирать грустных, хмурых и уставших людей и дарить им лошадок с поздравлениями НГ! Скоро в процесс "деланья и дарения" втянулся весь вагон. Взрослых хмурые люди стали вести себя, как дети и, при этом, без единой капли спиртного